Савин Л. В. (Москва)

Десять кризисов Европейского Союза

Cейчас ЕС сталкивается с целым рядом взаимосвязанных кризисов. Некоторые из них являются институциональными, другие вызваны объективными факторами и показывают неготовность Брюсселя справляться с новыми угрозами, а третьи являются управляемыми, где немаловажную роль играют США как основной партнер ЕС в военном, политическом и экономическом сотрудничестве, который пытается извлечь из этого пользу.

 

Кризис общей политики европейской интеграции

Энтузиазм и пафос от создания единого пространства заметно иссяк, особенно после того, как стали очевидны основные бенефициары от проекта ЕС в лице Германии и Франции. Система принятия политических решений в ЕС (члены Европейской Комиссии не избираются прямым голосованием) противоречит демократическим нормам и ценностям, что подрывает основы национальных государств внутри сообщества и усиливает роль бюрократии. Это порождает недоверие к наднациональным институтам, даже не имеющим властных функций. Кроме того, ослабление суверенитета национальных государств значительно уменьшает роль стран в качестве игроков глобальной мировой политики. Если ранее Германия, Франция, Италия и другие страны претендовали на статус центров силы (даже при зависимости от США через посредничество НАТО), то сейчас их возможности заметно иссякли. Интересы и амбиции отдельных стран сталкиваются не только с естественной конкуренцией со стороны, но также с внутренним саботажем, выражающимся в блокаде различных инициатив (в свое время Германия не дала развиться проекту Средиземноморского союза, который активно поддерживала Франция). Подобная взаимно зависимая уязвимость привела к появлению концепции ЕС как small power1. Если в эпоху модерна Европа могла гордиться концертом держав, задающих тон ходу мировой истории, то ныне даже объединенный блок стран в глобальной политике часто рассматривают как не совсем полноценную единицу.

 

Кризис экономики

Риск выхода Греции из еврозоны, а также текущие дебаты о возможных новых кандидатах на дефолт показывают несостоятельность экономической политики ЕС. Хотя видные неолиберальные умы типа Джорджа Сороса постоянно забрасывают европейских политиков советами по оздоровлению экономики, ЕС воздерживается как от полной либерализации, так и от возврата к более рациональному и сбалансированному управлению банковским сектором.

Вместе с этим над ЕС возникла угроза втягивания в Трансатлантическое партнерство по торговле и инвестициям, которое усиленно лоббирует Вашингтон.

Европейская общественность критически настроена к данной инициативе США. Тем не менее, исследователи отмечают, что согласно международным нормам и законам чиновники ЕС имеют только мандат на проведение переговоров, но они проходят за закрытыми дверьми под давлением Вашингтона. Более того, со стороны США были неоднократные попытки подорвать европейские правила защиты данных2. Об этом свидетельствуют отчеты как европейских, так и американских потребительских организаций и представителей гражданского общества. Подобные действия, как правило, ведутся через лоббистские компании, например, «Hogan Lovells», которая создала структуру «Coalition for Privacy and Free Trade». Очевидны прямые политические интересы США, так как в компании «Hogan Lovells» работают такие «тяжеловесы» как бывший посол США в ЕС Уго Пэмен, бывший представитель США по торговле Клэйтон Еуттер, бывший заместитель главы управления по политике Интернет в Белом доме Дэниел Вайтцнер3. Удастся ли европейским потребителям выстоять перед давлением транснациональных компаний? Очевидно, что это и вопрос политической воли руководства стран ЕС.

Анализируя макроэкономические показатели в ЕС, немецкий обозреватель Эрик Зюссе пришел к следующим выводам относительно последствия присоединения ЕС к Трансатлантическому партнерству.

— Соглашение в течение первых 10 лет приведет к потерям европейского нетто-экспорта. Больше всего пострадает Северная Европа (2,07 % ВВП), Франция (1,9 %), Германия (1,14 %), а также Великобритания (0,95 %).

— Соглашение вызовет снижение роста ВВП. С учетом потерь европейского нетто-экспорта Северная Европа столкнется с самым крупным сокращением ВВП (0,5 %), Франция — (0,48 %), Германия — (0,29 %).

— Соглашение вызовет падение трудовых доходов. Сильнее всех пострадает Франция, которая потеряет в годовом исчислении 5500 евро на одного трудоспособного, Северная Европа — 4800 евро, Великобритания — 4200 евро, Германия — 3400 евро.

— Соглашение приведет к потере рабочих мест. ЕС ориентировочно лишится 600 тыс. рабочих мест. Наибольшие потери придутся на Северную Европу — 223 тыс., Германию — 134 тыс., Францию — 130 тыс., а также Южную Европу — 90 тыс.

— Соглашение приведет к потерям государственных доходов. Маржа от доходов по косвенным налогам (акцизы, налог на добавленную стоимость) по отношению к государственным субсидиям будет сокращаться во всех европейских странах. Сильнее всего это коснется Франции, где суммарные потери составят 0,64 % от ВВП. Дефицит госбюджетов всех европейских стран увеличится с возможным превышением показателей, зафиксированных Маастрихтскими соглашениями, в 3 %.

— Соглашение вызовет повышенную финансовую нестабильность и накапливание дисбалансов, повлечет за собой сокращение экспортной выручки, доли заработной платы в доходах населения, а также государственных доходов. В данной ситуации спрос должен будет поддерживаться доходами и инвестициями. Вместе с тем на фоне снижающихся темпов потребления рост продаж не сможет выступить движущей силой. Более реалистичным вариантом станет рост стоимости активов, который поддержит доходы и инвестиции (в основном в финансовый сектор). Потенциальная угроза макроэкономической нестабильности при такой модели экономического развития хорошо известна, что продемонстрировал последний финансовый кризис4.

 

Кризис европейской культуры

Формирование общего пространства ЕС принудило к созданию специальных программ, призванных подчеркнуть единство стран, входящих в сообщество. Однако вместо того, чтобы апеллировать к историческим фактам и европейским традициям (т. е. подчеркивание плюриверсальных ценностей), включая христианские корни, Брюссель спровоцировал создание постмодернистской модели, наиболее известной как мультикультурализм. О крахе этой модели было официально объявлено лидерами Германии и Франции несколько лет назад. Хотя критика мультикультурализма в основном связана с демографическим дисбалансом и процессом исламизации Европы, корни этой проблемы более глубоки, а возможные последствия могут быть гораздо серьезнее (но и лицемерные объятия под флагом толерантности вызывают порождение таких фигур как Андерс Брейвик). Речь идет не только о выхолащивании исторической памяти и подмене пошлой эрзац-культурой, но также о системе образования, которая институционализирует интеллектуальную деградацию. В конечном итоге это может привести к дегуманизации и изменению антропологической картины Европы. Один из печальных фактов этого процесса — принятие закона об однополых браках, что демонстрирует очередной кризис, связанный с сексуальной ориентацией.

 

Кризис гендерной идентичности

Проект трансгуманизма, продвигаемый США, все чаще воспринимается в ЕС как механизм разрушения европейских народов с богатой культурой и историей. К сожалению, ряд законов, таких как легализация однополых браков и гендерное образование, уже были имплементированы в странах Европы, но они вызывают серьезное сопротивление у подавляющего большинства и могут быть пересмотрены в будущем.

Тем не менее, это серьезно ударяет по имиджу ЕС. Европа все чаще воспринимается как рассадник содомии и легализации извращений. Нарратив о Гейропе уже стал достоянием как обыденного дискурса, так и научных исследований5.

 

Военно-политический кризис

Украинский конфликт и ложная цель в виде России оказали существенное влияние на переструктурирование вооруженных сил ЕС, если точнее, предопределили план манипулятивных действий, предпринятых США на европейской арене. Страны ЕС, входящие в НАТО, стали заложником указаний из Вашингтона, развернув долгосрочную операцию «Атлантическая решимость».

Помимо дебатов о роли НАТО, необходимости соответствующих платежей на уровне 2 % ВВП и создания Европейских сил реагирования, внутри ЕС обнаружилась проблема, связанная с разными мнениями в отношении самой стратегии действий.

Военно-политическая группа 11 февраля 2015 г. направила в Совет Европы рекомендательное письмо, где было указано, что все государства — члены ЕС политически поддерживают проведение операций или миссий, но только ограниченное количество желает и имеет возможность принимать военное участие6.

Данная рекомендация военно-политической группы ЕС вынудила принять новое положение о механизме администрирования общих расходов по проведению военных операций Европейского Союза, известных под кодовым названием Athena. Основная идея заключалась в том, чтобы представить ЕС как источник безопасности.

Отметим, что различные гражданско-военные миссии ЕС сейчас проводятся в государствах, в большинстве своем находящихся далеко от границ Европейского Союза: Афганистан, Джибути, Сомали, Сейшельские острова, Танзания, Демократическая Республика Конго, Мали, Нигер, Центральноафриканская Республика, Палестина, Косово, Босния, Грузия и Украина.

27 марта 2015 г. было принято решение 2015/528, которое утверждало 49 пунктов и два приложения по финансированию, компенсации и отчетности в ходе подготовки и проведения таких операций. Этот громоздкий бюрократический документ подвергся критике со стороны общественности за его несоответствие действительности. В целом дисбаланс между желаниями и возможностями, особенно финансовыми, был объявлен кризисом военно-политической системы ЕС7.

 

Кризис добрососедских отношений

Политика соседства ЕС имеет длительную историю. Официально она направлена на создание дружественных буферных зон в Восточной Европе, Северной Африке, на Ближнем Востоке и Южном Кавказе. В действительности часть проектов превратилась в инструмент политико-экономической экспансии (проекты «Восточного партнерства» и «Южного партнерства»), действующий в рамках «мягкой силы». С другой стороны, отсутствие глубокого понимания нужд и интересов стран-соседей привело к появлению и эскалации конфликтов в южном средиземноморье, что вызвало эффект домино и гуманитарную катастрофу в Северной Африке и на Ближнем Востоке.

Нужно отметить, что ЕС обычно заключает соглашения об ассоциации в обмен на обязательство проведения политических, экономических, торговых или судебных реформ. В обмен на это ассоциированное государство может получить беспошлинный доступ к некоторым или всем рынкам ЕС, рынку сельскохозяйственных продуктов и т. д., а также финансовую или техническую помощь8.

Важно отметить, что среди стран «Южного партнерства» только Алжир и Сирия с 2000 до 2011 г. имели позитивный торговый баланс с ЕС, но в обоих случаях это связано с экспортом энергоносителей. Для всех других членов блока южных стран Европейской политики соседства был зафиксирован торговый дефицит.

Данные Евростата приводят такую статистику по странам9:

Алжир — 2005 г. — 11 460 млн евро, 2010 г. — 5445 млн евро;

Египет — 2005 г. — 1066 млн евро, 2010 г. — 6843 млн евро;

Израиль — 2005 г. — 4095 млн евро, 2010 г. — 8244 млн евро;

Иордания — 2005 г. — 1964 млн евро, 2010 г. — 2261 млн евро;

Ливан — 2005 г. — 2845 млн евро, 2010 г. — 4274 млн евро;

Марокко — 2005 г. — 2228 млн евро, 2010 г. — 5140 млн евро;

Палестина — 2005 г. — 192 млн евро, 2010 г.— 267 млн евро;

Сирия — 2005 г. — 1916 млн евро, 2010 г. — 115 млн евро;

Тунис — 2005 г. — 626 млн евро, 2010 г. — 1163 млн евро.

Иными словами, эти государства больше приобретали европейских товаров и услуг, а не продавали в страны ЕС свои. Это типично для либерально ориентированной экономики, когда одна страна или группа стран создает особые условия для проникновения на рынки других держав, используя ширму открытого рынка и свободной торговли, в то же время принимая у себя протекционистские меры для определенных видов продукции, чтобы защитить своих производителей.

Данные, предоставленные в отчете European Neighbourhood Policy Countries. Essential macro-economic indicators 2013, изданной Европейской Комиссией, убедительно свидетельствуют о том, что в выигрыше оказался ЕС, но никак не страны «Южного партнерства».

Анализ действий ЕС в отношении государств, попадающих в рамки обеих «партнерств», привел к пониманию во многих этих странах, что на самом деле данные проекты являются завуалированной формой неоколониализма. В результате ряд стран вынужден был отказаться от ряда предложений ЕС. А в других странах (Молдова, Украина) европейские дотации по программам «Восточного партнерства» просто растаяли в коррупционных схемах.

 

Очередной кризис — проблема с мигрантами

Огромный наплыв беженцев и мигрантов в ЕС является лишь следствием предыдущих действий Евросоюза в странах Азии, Африки и Ближнего Востока. Кроме того, ассимилированные африканцы и азиаты (второе и третье поколение из бывших колоний) является неким опосредующим звеном между новыми мигрантами и коренными европейцами. А ранее принятые законы не позволяют оперативно решать вопросы гуманитарного характера, что приводит к абсурдным и трагикомическим ситуациям.

Брюссель недавно дошел до того, что рассматривались предложения топить суда, перевозящие нелегальных мигрантов. Выходит, что заявления о необходимости гуманитарных миссий и толерантности — это не более чем лицемерная политика двойных стандартов. Опросы общественного мнения в странах ЕС показывают, что местное население категорически против нового притока нелегалов из стран Африки, Азии и Ближнего Востока. Тем временем Еврокомиссия и Европарламент синхронно предлагают квотировать прибывающих мигрантов, что в первую очередь ударит по странам Восточной Европы, где и так довольно плачевная ситуация с демографией.

Размещение мигрантов на территории бывшего концентрационного лагеря, где нацисты уничтожали людей, — еще одна попытка построить хорошую мину при плохой игре.

 

Кризис в энергетической стратегии

Санкции против России напрямую отразились на энергетической политике ЕС. Концепция Третьего энергопакета напрямую противоречит национальным интересам ряда государств, которые испытывают дефицит собственных энергоресурсов и рассчитывали на преференции со стороны России. Экономическая выгода могла быть получена как от транзита газа, так и от непосредственного потребления. Но ряд стран вынужден терпеть унизительные указания Еврокомиссии.

Хотя официально говорится о необходимости создать консолидированную позицию и работать во благо интересов всех членов ЕС, на деле происходит иначе. В докладе Германского института по международным делам и безопасности, посвященном энергетической политике, указано, что «дискурс об энергетическом союзе может быть проинтерпретирован в основном как симптом кризиса интеграции ЕС»10. Несмотря на все предложенные программы и стратегии, включая регулирование газовых поставок, зеленую энергию и изменения климата, авторы указывают, что только прагматический подход может принести результаты. Нужно учесть, что данный институт разрабатывает внешнюю политику для Германии и данные рекомендации означают превалирование воли Берлина над другими государствами. Учитывая организационный потенциал немцев, можно предположить, что Германия планирует взять на себя теневое управление будущим энергетическим союзом с упором на возобновляемые источники энергии. Любая утечка немецких планов и ущемление интересов стран, которые пока еще имеют возможность выбора источников энергоресурсов, могут породить более глубокий кризис и раскол между членами ЕС.

 

Кризис собственных обещаний

Создается впечатление, что у европейских граждан очень короткая политическая память. Они быстро забывают невыполненные обещания собственных лидеров. Один пример. Тессалоникийская декларация от 2003 г. до сих пор не выполнена. Западные Балканы за более чем 10 лет не превратились в процветающий и безопасный регион, а наоборот — ситуация во многих странах региона ухудшилась. И виной тому — непосредственная недальновидная политика ЕС.

 

Кризис идей

Как ни странно, но многие из рассмотренных кризисов связаны с отсутствием идей у европейских политиков. Закоснелость мышления и навязчивая приверженность ограниченному блоку схем, связанных с неолиберальной идеологией в различных формах ее интерпретаций (от левого троцкизма до правого милитаризма), не дает адекватно и объективно взглянуть на происходящие процессы и оценить их во временно-исторической перспективе. Это, в свою очередь, блокирует возможность прогнозирования и построения реалистичных сценариев, так как большинство прогнозов оказываются ошибочными.

Возможно, лицам, принимающим решения в ЕС, стоит посмотреть вокруг себя и более здраво смотреть на ход вещей, не гнушаясь использовать иные модели хозяйствования и политического управления.


 

 


1   Asle Toje. The European Union as a Small Power: After the Post-Cold War. Basingstoke: Palgrave MacMillan, 2010.
  http://www.statewatch.org/analyses/no-257-ttip-ralf-bendrath.pdf.
  http://www.hoganlovells.com/hogan-lovells-forms-coalition-forprivacy-and-free-trade-03-18-2013.
  Зюссе Э. Трансатлантическое торговое партнерство Обамы станет катастрофой для Европы: http://www.rubaltic.ru/blogpost/torgovoe_partnerstvo_19112014/#t20c.
  Riabov О., Riabova Т. The decline of Gayropa? // http://www.eurozine.com/articles/2014-02-05-riabova-en.html.
6   PMG Recommendations on Article 44 TEU, Brussels, 11 February 2015.
  COUNCIL DECISION (CFSP) 2015/528 of 27 March 2015 establishing a mechanism to administer the financing of the common costs of European Union operations having military or defence implications (Athena) and repealing Decision 2011/871/CFSP // Official Journal of the European Union, 28.3.2015.
   http://ru.wikipedia.org/wiki.
   http://epp.eurostat.ec.europa.eu/cache/ITY_OFFPUB/KS-32-12-269/EN/KS-32-12-269-EN.PDF.
10   Severin Fischer and Oliver Geden. Limits of an “Energy Union”, SWP Comments 28, May 2015, Р. 3.

 

 

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Вы здесь: Главная Мировоззрение Десять кризисов Европейского Союза


культурно-просветительский
общественно-политический
литературно-художественный
электронный журнал
г. Санкт-Петербург
г. Москва