Проханов А. А. (Москва)

Марш победителей

70-летию Победы посвящается

«Полюшко-поле...»

Побывайте на Прохоровском поле, как только что побывал там я. Побродите среди студеных, влажных трав, вдохните аромат черемух, который долетает с опушек окрестных рощ. Пускай на вас прольются сначала холодные дожди, а потом брызнет солнце. И вы увидите, как над полем, из края в край, нависает двойная радуга. Это поле — таинственное, волшебное. Над ним витают незримые духи. Летними ночами воздух над полем светится, и от земли к небу возносится едва заметный серебристый столб света. Не верится, что здесь летом 43-го года рвалась земля, грохотали моторы, горящие «тридцатьчетверки» шли на таран и взрывались вместе с «тиграми». Здесь стояла такая пыль, что штурмовики, которые нависали над полем, не находили целей из-за завесы пыли и мглы. Сегодня это поле продолжает жить, продолжает дышать.

На этом поле решались судьбы не только войны, не только нашей родины, а всего рода людского. И дыхание той битвы, той победы реет над полем. Это дыхание, эта тайная энергия из года в год воплощаются в дела. Поле покрывается храмами. Один из них — высокий, стройный, с золотой горящей вершиной, с тихим пламенем света, напоминает оплавленную свечу, покрытую капельками застывшего воска. А вот — звонница, построенная по эскизам знаменитого Вячеслава Клыкова. Каждые 20 минут печально бьет колокол. На высоких стелах — картины битв, ангелы света, Георгий Победоносец. И тут же — советские воины, огненные атаки. Клыков передал мистическое значение той войны — священной, грозной, победоносной.

Рядом с храмами, один за другим, возводятся памятники. Замечательный «Танковый десант» с фигурами советских пехотинцев на броне. Этот танк и теперь летит среди ветра и трав. Монумент «Танковый таран»: Т-34 своими уступами, гусеничными траками врезается в фашистский «тигр» и опрокидывает его.

Всего несколько дней назад здесь открылся танкодром. Горы, увалы, низины, наполненные грязью. По этой пересеченной местности движутся броневые машины: и почти забытые, и ультрасовременные. И огромное количество людей — ветеранов, детей, любителей танковых состязаний — с восхищением смотрят на потрясающее действо.

И только что здесь был открыт и освящен памятник Патриарху Алексию II, который вдохновлял устроителей «Прохоровского поля». Изумительный строгий пастырь, возносящий руки над танковыми монументами.

Это поле духовное. Оно собирает духовидцев, теоретиков, мыслителей. Сюда съезжаются на свои конференции историки. Открывают все новые и новые картины этой огромной и грозной битвы, выявляют концепции проведения Курской операции, концепции войны. Дают отпор хулителям и осквернителям нашей истории, сражаясь с теми, кто хочет замалевать черной краской светоносную звезду победы. Сюда приезжают русские писатели. Им присуждают Прохоровские премии, словно само поле от имени павших назидает, напутствует художников, наставляет их служить высоким идеалам русской словесности. Здесь, на этом поле, мыслителями создаются новые представления о минувшей войне, о священном русском оружии, представления о чудесных силах, которые способствовали нам в нашей победе.

Прохоровское поле — это сокровище Белгородской земли. Это не просто памятное место, не просто святыня. Оно живет, оно одухотворяет людей, привносит в человеческий труд благородство, благодать. Не потому ли здесь, на Белгородчине, каждый клочок земли заботливо возделан человеческими руками? Не потому ли на этой земле, где в недрах покоится такое количество пуль, такое количество осколков, здесь возносятся дивные колосья, расцветают цветы? Это поле облагораживает труд людей, наполняет их любовью и усердием. В мировоззрении сегодняшних белгородцев — от губернатора до самого скромного земледельца — благоговение перед жизнью, благоговение перед трудом, перед добрым человеческим поступком.

Но почему в эти майские дни я оказался на Прохоровском поле? Потому что майские дни на нашей Родине — это дни непрерывного чествования. Дни непрерывных воспоминаний о Великой Победе. Дни непрерывного празднования. Это дни нашего триумфа, нашей силы и красоты. И мы не можем остановиться в прославлении нашего подвига. Вот почему я на Прохоровском поле. Вот почему вместе со мной в эти дни множество людей пришли на Мамаев курган, на Саур-могилу. Прохоровское поле — одна из святынь великой священной войны.

Поле, впитавшее такое количество страданий, смертей, оно волею таинственных сил русской истории превращает тьму в свет. Превращает страдания в благодарность, превращает смерть в бессмертие.

Я двигался по этому восхитительному полю, окруженный огромным количеством людей. Взрослые и дети, матери с чудесными младенцами на руках, согбенные старцы, усыпанные орденами и медалями столь обильно, что кажется, это ордена гнут их к земле. Мы все движемся по священному Прохоровскому полю. Какое счастье идти по этому полю. Какое счастье жить среди своего народа. Какое счастье быть его сыном. Какое счастье чувствовать, что и ты причастен к великой неодолимой русской истории!

 

Марш победителей

Когда во время парада на Красную площадь вылетел десяток «тридцатьчетверок», я едва удержался от слез. Когда рядом со мной на трибуне сел мальчик в пилотке с красной звездочкой, мне хотелось его поцеловать. Когда мимо, опираясь на палку, прошел согбенный ветеран, увешанный орденами великой войны, я испытал к нему благоговение и нежность. Когда с грохотом в тысячу барабанов прошли юные барабанщики, я ликовал. Когда по Красной площади среди русских десантников и пехотинцев прошли «коробки» китайцев и индусов, азербайджанцев и армян, казахов и киргизов, таджиков и монголов, и ни одной коробки англосаксов, французов или немцев, я остро почувствовал, что мир разделен на Восток и на Запад, на воинствующую, отрицающую нас Европу и на могучую Азию, которая подставляет России плечо. Я вспомнил блоковское стихотворение «Скифы»:

Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы…

Когда по площади двинулись могучие «Искандеры» и грандиозные «Ярсы», фантастические танки «Армата», я, чувствуя трясение земли, понял, что на каждую угрозу, приступившую к России с запада, с юга и с севера, у нас найден ответ.

Когда в небе пошли самолеты, бесчисленные серии, серебряные гиганты, белые исполины, серые, как молниеносные вихри, истребители и штурмовики, я сказал себе: «Россия преодолела военно-стратегическое отставание и построила цивилизацию, в недрах которой она способна создавать бесподобные, не имеющие аналогов машины».

Я ощутил счастье, что, празднуя победу сорок пятого года, мы празднуем победу над сумрачными и, казалось, безысходными девяностыми. Государство российское преодолело поражение перестройки, преодолело немощь девяностых и вновь восстало в своем величии и неудержимом росте.

Это был военный парад, была политическая речь президента. Но это было богослужение тех, кто исповедует религию Великой Победы. Это чувствовали глубокие старики с пепельными лицами, на которых вдруг загорался румянец. Это чувствовали дети, с молитвенным обожанием взиравшие на силы небесные. Это чувствовал министр обороны Шойгу, который выехал из Спасских ворот в открытой машине и перед тем, как поехать на площадь, истово перекрестился. И красное знамя победы со звездой, серпом и молотом было хоругвью, которую пронесли не только сквозь копоть и грохот рейхстага, но сквозь кошмар и тлен девяностых, когда эту хоругвь подвергли поруганию. Но Господь поругаем не бывает. Красное знамя Победы пламенеет над миром.

Потрясла мистерия, имя которой — «Бессмертный полк». Миллион людей, идущих вал за валом, с лицами, то мокрыми от слез, то восторженными и восхищенными. Любящие, верящие, соединенные друг с другом не корыстью, не земной заботой, а грандиозным религиозным порывом. Это шествие напоминало огромный Крестный ход. Портреты фронтовиков, их бессчетные вереницы были похожи на драгоценные иконы, от которых исходило сияние. Эти фронтовики были здесь, на Тверской, шли через Манежную, поднимались на Красную площадь, стекали мимо храма Василия Блаженного к Москве-реке. Фронтовики, что били из «сорокопяток» по немецким танкам под Дубосеково. Что кидались в кровавые контратаки под Сталинградом, повторяя «За Волгой для нас земли нет». Что садились в «тридцатьчетверки» и шли под Курской дугой на таран, вгрызаясь в фашистские «тигры». Что штурмовали Мамаев курган, Сапун-гору, Саур-могилу — три великих русских горы. Фронтовики, что форсировали Дон и Днепр, Вислу и Одер, гневно врывались в европейские столицы, топтали, секли мечом, душили руками громадную скользкую фашистскую гадину. Эти фронтовики шли по Москве, обращаясь к нам, ныне живущим. «Вы — победители! Вы, тогда еще не рожденные, вместе с нами брали Берлин. Вас, еще не рожденных, заматывали в кровавые бинты в лазаретах. Вас, еще не рожденных, уже мучили в застенках гестапо. Вы, еще не рожденные, писали свои имена на колоннах рейхстага. Вы, которых не было еще и в помине, курили самокрутки у стен Будапешта и Вены. Не смейте унывать и отчаиваться! Не смейте уныло брести по земле, опустив глаза долу! Мы и вы — великий народ, непобедимый и вечный. Нам вменено судьбой принимать на себя удары тьмы. Вставать навстречу этой тьме. Гнать эту тьму с земли, возвращать на землю свет. Ибо так устроены наши души. Так выглядят наши храмы. Так текут наши реки и дуют наши ветры. Так распорядился Господь, сотворив нас русскими.

Победа есть скорость света.

По материалам газеты «Завтра»

 

 

 

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить


культурно-просветительский
общественно-политический
литературно-художественный
электронный журнал
г. Санкт-Петербург
г. Москва