Гуськова Е. Ю. (Москва)

Балканский кризис: международное право на службе бесправия

Старушка Европа давно потеряла самостоятельность, давно перестала опираться на нормы международного права. Объективность и справедливость для всех стран без исключения — уже забытые понятия.

А все начиналось, когда распадалась Югославия. Именно тогда систему международного права сначала начало лихорадить, потом она впала в ступор, а затем стала функционировать по другим законам, написанным в Вашингтоне. Вернее, законов никто не писал. Просто слушали Белый Дом. Это длится уже 25 лет. Однако отличие 90-х от нынешних времен состоит в том, что в начале на Балканах они камуфлировали подходы к решению конфликта под желание придерживаться норм международного права, а в случае с Украиной это уже считается лишним.

Опыт балканских войн 90-х гг. прошлого века и кризиса на территории бывшей Югославии в целом дает исследователю богатейший материал для анализа и выводов. Так, одним из важных элементов деятельности международных организаций или отдельных стран стала попытка управлять кризисом, контролировать и вести его по заранее намеченному сценарию, даже если этот путь необъективный, предвзятый и тенденциозный. Были разработаны даже специальные методы «принуждения к принятию решения». На Балканах главным методом принуждения к миру стало не согласование позиций, а ультиматумы. Если ультиматум отвергался, то применялись жесткие методы воздействия — введение всесторонних санкций (Югославия), политическая изоляция (БиГ, Республика Сербская во второй половине 1994 г.), применение силы (Республика Сербская, Югославия). 

Тогда, если бы международные организации хотели остановить разгоравшийся пожар, то могли бы это сделать на любой его стадии. Значит, не хотели. ПОЧЕМУ?

1. Еще в 70-е годы США были озабочены тем, чтобы после смерти И. Броз Тито Югославия не сблизилась с СССР.

2. В конце 80-х гг. стояла задача разрушить самую сильную федерацию в Европе (с большинством славянского православного населения), раздробить сербское пространство, сделать сербов недееспособными, изолировать их и от России, и от соседей. 

 

Поэтому, когда в Югославии, состоящей из 6 республик, Словения и Хорватия объявили о своем желании выйти из состава федерации (а 2 республики колебались), то Европа сразу решила помочь в процессе якобы мирного урегулирования спора. 

90-е годы дают нам массу примеров применения новой методики разрушения многонациональных государств, пока еще под прикрытием международного права. Исходя из опыта Балкан, мы можем говорить о двух видах универсальной методики, которая применялась для: 1) поддержки распада многонациональных федераций и 2) смены власти / режима. 

Как разрушить федерацию. К наиболее общим приемам деятельности международных организаций и служб отдельных государств на территории бывшей Югославии, которые вели к распаду государства, можно отнести следующие:

1. Использование внутренних общественных противоречий в стране. 

2. Построение целой системы «международной озабоченности» какой-либо проблемой внутри страны.

3. Информационная «обработка» общественного мнения: «вырисовывание» картины нарушения прав человека, роста гуманитарных проблем, создание образа виновного в возникших трудностях. 

4. Предложение гуманитарной помощи, проникновение в страну гуманитарных организаций, одновременно с которыми в страну входят спецслужбы, военные инструкторы, разведчики всех мастей.

5. Использование демократической фразеологии для объяснения своих действий. Штампом для начала акции всегда является «попрание демократии».

6. Политика двойных стандартов по отношению к конфликтующим сторонам. 

7. Усыпление бдительности. Сначала благонамеренные заявления, а затем противоречащие им поступки (заявления о целостности СФРЮ, целостности СРЮ, равной ответственности сторон в конфликте и т.д.).

8. Игнорирование подписанных договоров, когда договор является лишь уловкой для закрепления раздела территории (например, Резолюция 1244 (1999) или же опора на неподписанные соглашения (решения Лондонской конференции 1992 г., договора в Рамбуйе 1999 г.).

9. Навязывание присутствия наблюдателей для контроля за той или иной проблемой, деятельность которых не всегда объективна. 

10. Широкое использование провокаций для перехода к осуществлению следующего этапа сценария. Система создания «поводов» опробована в Боснии, Сербии — гибель мирного населения в результате взрывов (взрыв в очереди за хлебом на улице Васе Мискина в Сараеве в мае 1992 г., за которым последовало введение санкций; за взрывами на рынке Маркале в 1994 и 1995 гг. последовали авиаудары НАТО по сербским позициям).

11. Создание шаблонов причин, после которых возникает необходимость вмешательства во внутренние дела: нарушение прав человека, негуманное отношение к пленным, «гуманитарная катастрофа» с беженцами, необходимость защиты миротворцев, на худой конец — недемократическое поведение руководства. 

12. Использование миротворцев и гуманитарных организаций в несвойственной им функции: ведение разведки в пользу НАТО, осуществление фотосъемок, наведение с земли авиации НАТО, финансирование оппозиции.

13. Использование для «принуждения к миру» методов экономического, политического военного и дипломатического давления, ультиматумов, кабальных условий.

14. Предъявление условий двух видов: а) заранее невыполнимые условия, чтобы обвинить сторону в блокировании переговорного процесса, как это было с планами Контактной Группы в БиГ (1994), документами в Рамбуйе (1999); б) требования, которые выдвигались, чтобы ввести сторону в заблуждение: они автоматически, по мере развития событий, наполнялись новым содержанием и новыми требованиями (например, условия, необходимые для снятия санкций); 

15. Для принуждения к принятию решения особенно несговорчивых применялась система наказаний: введение санкций, эмбарго на поставку оружия, составление списков неугодных личностей из политической элиты, которым запрещался въезд в США и страны ЕС, закрытие их счетов в зарубежных банках и… применение военной силы Североатлантическим альянсом. 

Наказывая бомбовыми ударами, НАТО на деле показала возможности силового варианта решения проблем, опробовала право применять силу без санкций ООН, а также реакцию на происходящее всех европейских структур и отдельных стран нашей планеты. НАТО приобрела на Балканах не только большой опыт военных действий против одной из сторон конфликта, не только получила возможность испытать новое оружие и израсходовать старое, но и расширила формат своей деятельности, став «аргументом силы» в руках США.

Как признать независимость части государства. За Крым Россию сегодня ругают все западные политики и наказывают международные организации, вспоминая давно ими забытые нормы международного права. Но совсем недавно при распаде Югославии ООН, ЕС и ОБСЕ руководствовались совсем иными принципами. Тогда мы наблюдали три сценария признания независимости частей федерации: 

1. по ускоренной процедуре с объявлением любых действий Центра незаконными, как это было со Словенией и Хорватией.

2. по схеме «принуждения к миру» (пример Боснии и Герцеговины).

3. Косово дает образец еще одного варианта — полное игнорирование норм международного права и установление независимого правопорядка на отдельно взятой территории федерации без согласия руководства страны. В Косове начала проверку и идея «необходимости ограничения территориального суверенитета», которая должна осуществляться в любой кризисной точке мира посредством «гуманитарной интервенции». Выглядит это как «временный» контроль над частью территории суверенного государства и прекращение действия на ней законов центральной власти.

Это я сделала обобщение из практики балканского кризиса. Чтобы лучше понимать проблему, подробно остановлюсь только трех красноречивых примерах. 

 

1. Арбитражная комиссия

В августе 1991 г. странами — членами ЕС была создана т. н. Арбитражная комиссия, которая должна была помочь восстановить конституционное устройство будущей Югославии. Тогда ЕС был за сохранение единства Югославии. Однако единство стран Запада и международных организаций по поводу сохранения Югославии не продлилось долго. Заслуга в переориентации стран Запада принадлежит, по мнению многих участников тех событий, Германии.

Позиции международных организаций лишь отчасти беспокоили руководство Югославии. Тогда еще казалось, что должен существовать такой орган, который может непредвзято подойти к случившемуся на Балканах. Надеясь на объективность, Белград поддержал деятельность Арбитражной комиссии и предложил на ее рассмотрение три ключевых вопроса, которые могли бы сдвинуть с мертвой точки переговорный процесс:

1. Кто имеет право на самоопределение с точки зрения международного права — нация или субъект Федерации? Является ли право народа на самоопределение субъективным коллективным правом народа или это право территорий?

2. Является ли сецессия допустимым правовым актом с точки зрения Устава ООН и других норм международного права?

3. Являются ли разделительные линии между конституционными частями федеративного государства (провинциями, кантонами, штатами, землями, республиками) границами по международному праву? 

Вопросы передавались в Комиссию через лорда Каррингтона, а ему было известно, что международная практика выработала достаточно твердые ответы на поставленные Югославией вопросы, поэтому он, пытаясь избежать прямого ответа, переформулировал вопросы. Первый зазвучал так: «Сербия считает, что республики, которые провозгласили или провозгласят свою независимость и суверенитет, вышли или в скором времени выйдут из СФРЮ, продолжающей, несмотря на это, свое существование. Остальные республики, напротив, считают, что речь идет не об отделении, а о дезинтеграции и прекращении существования СФРЮ в результате одновременного намерения ряда республик выйти из нее. Они считают, что шесть республик должны быть равноправными наследницами СФРЮ без права какой-либо из них или их групп быть ее продолжателем. Я бы хотел, чтобы Арбитражная комиссия рассмотрела этот случай и сформулировала заключение или рекомендацию, которая могла бы быть полезной».

Два других вопроса стали выглядеть так: «Имеет ли сербское население из Хорватии и Боснии и Герцеговины, как конституционный народ Югославии, право на самоопределение? Могут ли, по международному праву, внутренние линии разграничения между Хорватией и Сербией, с одной стороны, и Сербией и Боснией и Герцеговиной, с другой стороны, считаться границами?».

Арбитражная комиссия 7 декабря выразила «Мнение № 1», согласно которому «существование или несуществование одного государства — вопрос фактического состояния» (!?). А поскольку Словения, Хорватия, Македония, БиГ «выразили волю к независимости», а состав и работа основных органов федерации «не отвечают более критериям совместного участия и представительства, свойственным федеративному государству», то «Арбитражная комиссия считает, что СФРЮ находится в процессе распада», и «республики должны решить проблемы государственной преемственности». Это решение Арбитражной комиссии убедительно показывает, что она была создана специально для того, чтобы найти правовое обоснование дезинтеграции СФРЮ, что с успехом и было осуществлено. Раз уж решение Арбитражной комиссии было учтено всеми высокими инстанциями, включая ООН, то оно могло бы стать прецедентом для решения схожих проблем в других странах. Но не стало.

 

2. Признание независимости новых государств в Восточной Европе

Манипуляции с международным правом очень характерны для деятельности всех структур европейской власти, начиная с 90-х годов прошлого века. Несколько слов о совсем забытом эпизоде из серии «напишем законы, если надо, а потом о них забудем».

17 декабря 1991 г. в Брюсселе на заседании министров иностранных дел стран — членов ЕС был принят любопытный, но теперь уже забытый, документ, в котором утверждались критерии признания новых государств в Восточной Европе и Советском Союзе1. Авторами проекта являлись Германия и Франция. В документе, названном Декларацией, утверждалось, что ЕС и государства, в него входящие, подтверждают приверженность принципам Хельсинского Заключительного акта, Парижской Хартии, в особенности принципу самоопределения. Они подтверждают свою готовность признать те новые государства, которые приняли соответствующие международные обязательства и по доброй воле готовы участвовать в мирном процессе путем переговоров.

Министры пришли к общему согласию о критериях признания новых государств. Последние обязаны:

— уважать положения Устава ООН и обязательства, принятые на основе Хельсинского Заключительного акта и Парижской Хартии, особенно в вопросах правового государства, демократии и прав человека;

— гарантировать права этническим и национальным группам и меньшинствам согласно обязательствам, принятым в рамках СБСЕ;

— уважать нерушимость всех границ, которые могут быть изменены только мирным путем и при взаимном согласии;

— признать все соответствующие обязательства, относящиеся к разоружению и нераспространению ядерного оружия, а также к безопасности и региональной стабильности;

— решать все проблемы, касающиеся правового наследия государств и региональных споров, путем переговоров, включая арбитраж в случае необходимости.

Одновременно была принята Декларация о Югославии, в которой уже не скрывалось, что «Европейское сообщество и государства, в него входящие, решили признать независимость тех югославских республик, которые выполняют приведенные ниже условия».

После принятия декабрьских Деклараций ЕС поспешно была признана Хорватия, нарушившая, по крайней мере, четыре из пяти условий ЕС, но затянуто признание Македонии, не нарушившей ни одного. Кроме того, была поддержана независимость Республики Боснии и Герцеговины с нестабильным внутренним положением, с неопределенным политическим устройством, невыясненными отношениями между живущими в ней народами и охваченная войной. То есть документ не стал универсальной нормой международного права, а применялся только один раз и то выборочно.

Этот исторический эпизод говорит о том, что Европа готова поддерживать независимость частей многонациональных стран. До сих пор никто не отменял действие Декларации и критериев признания новых государств на территории бывшего Советского Союза. Но их не стали применять, например, на Украине, в Приднестровье и др. землях. Об этом документе попросту забыли после того, как он выполнил свою задачу.

 

3. МТБЮ

На Балканах главным методом принуждения к миру стало не согласование позиций, а ультиматумы.Если ультиматум отвергался, то применялись жесткие методы воздействия — введение всесторонних санкций (Югославия), политическая изоляция (БиГ, Республика Сербская во второй половине 1994 г.), применение силы (Республика Сербская, Югославия). 

Этим же целям служили и создаваемые на короткий срок международные организации и органы, например, такие как Международная конференция, Арбитражная комиссия, Контактная группа и другие. Некоторые из них образовывались в спешке и носили сомнительный правовой статус. Если мы посмотрим на результаты деятельности этих организаций, то увидим, что большинство ультиматумов, необъективных решений и наказаний были предназначены одной стороне конфликта — сербам. Сербам в Сербии, в Боснии и Герцеговине и Хорватии.

В ряду этих организаций стоит и Международный трибунал по бывшей Югославии (МТБЮ), судебный орган внешне солидно и основательно скроенный. Но вся его деятельность приводит профессионалов в замешательство, а все анализы его деятельности носят только критический характер. 

Еще только разгоралась война в Боснии и Герцеговине, а Совет Безопасности ООН (СБ) в феврале 1993 г. постановил «учредить международный трибунал для судебного расследования лиц, ответственных за серьезные нарушения международного гуманитарного права, совершенные на территории бывшей Югославии с 1991 года»2.

Сразу бросается в глаза выборочность такого решения. Ведь после Второй мировой войны происходило много войн — французско-алжирская, американо-вьетнамская, советско-афганская и др., миллионы людей стали жертвами массовых убийств, военных переворотов, диктаторских военных режимов. Красные Кхмеры Пол Пота только в 1975–1978 гг. убили два миллиона человек. Но ни разу в ООН не вставал вопрос о создании карающего международного органа, привлекающего к ответственности виновных в геноциде и массовых убийствах. Поэтому создание суда для распадающегося государства, охваченного гражданской войной, сразу привлекло внимание специалистов и общественности и вызвало серьезную критику у правового сообщества. Уже тогда, в начале 1993 г., у юристов вызывало сомнение создание Суда не Генеральной Ассамблеей, а Советом Безопасности ООН, исполнительным органом, не имеющим законодательной функции. Согласно ст. 29 Устава ООН, СБ может учреждать лишь «вспомогательные органы, какие он найдет необходимым для выполнения своих функций»3. Как отметило правительство Бразилии в своем Меморандуме, направленном СБ по поводу резолюции 808, оно «не уверено, что формирование суда входит в юрисдикцию Совета Безопасности»4. В ноте правительства Мексики выражалось опасение, что этот факт может стать прецедентом5.

Тогда создание суда одним казалось логичным, другим — противоправным, а третьим — весьма загадочным и непонятным. Сегодня, по прошествии почти 20 лет работы Трибунала, мы можем со всей очевидностью ответить на вопрос, почему был создан Трибунал? Сегодня это уже не тайна. Для этого достаточно лишь обратиться к статистике результатов его деятельности: 66 % из всех преследуемых Трибуналом — сербы, из 19 умерших во время следствия, 16 — сербы. Из 27 арестованных глав государств, командующих, премьер-министров, вице премьер-министров, министров обороны и спикеров парламента 19 — сербы. Сербы были осуждены трибуналом в общей сложности на 904 года тюрьмы, хорваты — на 171, мусульмане — на 39, косовские албанцы — на 19 лет, македонцы — на 12 лет6.

При этом поражает статистика освобожденных албанцев, зверствовавших в Косове. Албанские боевики Фатмир Лимай, Исак Муслиу, Идриз Балай и Рамуш Харадинай, повинные в убийствах многих сербов в Косове, были оправданы Гаагским трибуналом, хотя на их счету сотни жертв. Для сербского населения Косова они являются безжалостными убийцами и мучителями, давно стали символом насилия.

Международный трибунал, созданный специально для рассмотрения преступлений на территории бывшей Югославии, за все время своего существования уже давно прослыл необъективным и односторонним политизированным судилищем. Трибунал осуществляет исключительно политическую цель — подтвердить виновность только одного народа во всех войнах последнего балканского кризиса, а потому оправдать агрессию НАТО против Югославии в 1999 г., придать ее действиям законность. Многолетняя деятельность трибунала создает у мирового сообщества неадекватное представление об участниках Балканского конфликта и происходивших событиях. Трибунал создавался, чтобы переписать историю распада Югославии, изменить характер военных столкновений, переложив ответственность за все преступления, происходившие на Балканах с начала 1990-х годов, на один народ — сербов. Именно поэтому так велика цифра осужденных сербов. 

У ученых давно есть доказательства зависимости и пристрастности суда, предубежденности судей, следователей и прокуроров. Необъективность проявляется и в процедуре судебного процесса, и в работе с обвиняемыми, со свидетелями, с научными экспертами. Среди приемов судебных чиновников — привлечение подставных свидетелей, использование доказательств «из вторых рук», ограничение возможностей экспертов (нельзя пользоваться записями) и свидетелей защиты (если не нравится твое выступление — переходят на ответы «да» или «нет»), защита ложных показаний, помощь свидетелям обвинения, появление в письменных показаниях того, что свидетели не говорили, сохранение имен свидетелей в тайне даже против их воли, чтобы нельзя было подготовиться к защите и допросу, работа со свидетелями по фабрикации показаний, нарушение принципа презумпции невиновности; нарушение принципа равенства сторон и многое другое.

Николай Михайлов, руководитель одной из следственных групп МТБЮ, вспоминая работу трибунала, пишет о необъективности судей. За время работы в трибунале, с сожалением отмечает он, «нас не покидало ощущение того, что мы работали не в международной организации, функционирующей в сфере уголовной юстиции, а в частной лавочке, где большие начальники, за пределами уголовного права и процесса, порой забывают о принципе законности»7

Мемуары Флоранс Хартманн, бывшего пресс-секретаря Главного прокурора МТБЮ, были написаны в поддержку деятельности Карлы дель Понте, однако и в них можно найти сведения, порочащие деятельность Трибунала. Она пишет о том, что главный прокурор процесса против С. Милошевича Дж. Найс являлся сотрудником британской разведслужбы МИ-68

Трибунал в принципе исходит из того, что сербы во всех войнах были агрессором или что в подавляющем большинстве они совершали военные преступления, в то время как другие воевали как бы в лучшем смысле этого слова. Штамп о виновности сербов сложился еще в 1991 году. Его, к сожалению, сегодня очень трудно переломить. Ведь над его созданием работали долго и упорно как субъекты конфликта, так и многие международные организации. Сейчас все делается для того, чтобы сформировать у сербов «комплекс вины» за все, что происходило на Балканах в 90-е годы. 

Если вина Сербии и Черногории в Трибунале будет доказана, то они будут вынуждены платить контрибуцию другим республикам. Но страшнее другое — на многие годы клеймо преступников ляжет на весь сербский народ, а международные организации и НАТО получат еще одно доказательство своей правоты в наказании Сербии — и санкциями, и блокадой, и бомбежками. Последствия этого варианта событий крайне тяжелые. 

К сожалению, до сих пор деятельность МТБЮ не подвергалась ни одним международным компетентным органом серьезной проверке, поэтому беззаконие стало основным правилом работы МТБЮ. Сегодня деятельность МТБЮ продолжается, более того, этот институт требует и получает продление срока полномочий, хотя решением СБ ООН Трибунал должен был быть закрыт в 2010 г. Пока МТБЮ еще действует, пока его материалы не похоронены в недоступных архивах, следовало бы компетентным международным органам обобщить необъективную деятельность Трибунала, а затем требовать не просто его закрытия, но и оценку деятельности судей и прокуроров, а затем освобождения всех невинно осужденных. 

Как видим, методы «гуманитарной» и «военной» интервенции принесли свои плоды на Балканах. Югославия больше не существует, бывшие республики (Сербия, Босния и Герцеговина, Черногория, Македония) находятся в режимах протекторатов, несамостоятельны, готовы к выполнению любого поручения США и НАТО, вплоть до раздела своей территории.

 

 


1   Deklaracija о kriterijumima za priznavanje novih država u Istočnoj Evropi i Sovjetskom Savezu // Međunarodna politika. Beograd, 1991. G. 42, № 998/1000. S. 27–28.


  Резолюция 808 СБ ООН от 22 февраля 1993 г.


  Устав Организации Объединенных Наций и Статут Международного суда. [Б.м., б.г.]: ООН. С. 27.


  UN.GA — SC, Doc. A/47/922; S/25540, 6 Apr. 1993, p. 24.


  UN.GA — SC, Doc. S/25417, 16 March, 1993, p. 3 .


6  Кршлянин В. Смертельная статистика 17 лет МТБЮ: 66 % обвиняемых — сербы, 16 из них умерли // Деятельность Международного трибунала по бывшей Югославии: Содержание, результаты, эффективностью Материалы международной научной конференции (Москва, 22–23 апр. 2009 г.). М.: Институт славяноведения (в печати).


 Там же.

8  Мезяев А. Б. Чужой среди своих? «Преступная» книга (II) // Фонд стратегической культуры. Режим доступа: www.fondsk.ru

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Вы здесь: Главная На рубеже цивилизаций Балканский кризис: международное право на службе бесправия


культурно-просветительский
общественно-политический
литературно-художественный
электронный журнал
г. Санкт-Петербург
г. Москва